– Эй, ты! – крикнул ей сеньор Герберт. – В чем заключается твоя проблема?

Женщина перестала обмахиваться.

– Ну, мистер, уж меня-то вы в свои дела не путайте! – прокричала она через весь салон. – У меня никаких проблем нет, я шлюха, и плевать мне на все!

Старик Хакоб целый день ходил за ним по пятам со своими шашками. Когда начало смеркаться, настал его черед, он изложил свою проблему, и сеньор Герберт согласился сыграть с ним в шашки. Посреди улицы они поставили большой стол, на него – маленький столик, а по бокам – два стула, и старик Хакоб сделал первый ход. Это была последняя партия, когда ему удавалось обдумывать ходы. Он проиграл.

– Сорок песо, – объявил сеньор Герберт, – и я даю вам два хода вперед.

Он снова выиграл. Пальцы его чуть касались шашек. Он играл умопомрачительно, он угадывал замысел противника и выигрывал партию за партией. Толпа устала следить за ходом состязания. Когда старик Хакоб решил сдаться, он был должен пять тысяч семьсот сорок два песо двадцать три сентаво.

Он не изменился в лице. Он записал проигрыш на клочке бумаги, который вытащил из кармана. Затем сложил доску, уложил шашки в коробку и завернул доску вместе с коробкой в газету.

– Делайте со мной что хотите, – сказал он, – но эти вещи оставьте мне. Даю вам слово, что остаток моей жизни я буду играть – буду играть до тех пор, пока не соберу требуемую сумму.

Сеньор Герберт посмотрел на часы.

– В глубине души я вам сочувствую, – сказал он. – Срок платежа истекает через двадцать минут. – Он сделал паузу и молчал до тех пор, пока не убедился, что противник не собирается вступать с ним в пререкания. – У вас больше ничего не осталось?

– Ничего, кроме чести.

– Я имею в виду, – пояснил сеньор Герберт, – вещь, которая меняет свой цвет, если по ней провести кистью, испачканной красками.