– Я хочу поговорить с ним, – сказал священник.

– Придется вам подождать, – отвечал старик Хакоб.

– Но у меня мало времени!

– Садитесь, ваше преподобие, и подождите, – стоял на своем старик Хакоб. – А пока что, сделайте милость, поговорите со мной. Я уже давным-давно понятия не имею о том, что делается на свете.

– Люди растерялись, – отвечал священник. – Пройдет немного времени – и деревня станет такой же, какой была. Это единственная новость.

– Люди вернутся сюда, когда море снова запахнет розами, – сказал старик Хакоб.

– А до тех пор надо как-то поддержать надежду в тех, кто остался, – сказал священник. – Сейчас крайне необходимо начать строительство храма.

– Затем-то вы и пришли к мистеру Герберту? – заметил старик Хакоб.

– Именно затем, – отвечал священник. – Эти гринго весьма человеколюбивы.

– В таком случае подождите, ваше преподобие, – повторил старик Хакоб. – Может, он еще и проснется.

Они начали партию в шашки. Партия была долгой и трудной, она длилась много дней, а сеньор Герберт все не просыпался.

Священник начал впадать в отчаяние. Он ходил по всей деревне с медной тарелочкой и собирал деньги на постройку храма, но собрать ему удалось очень немного. От всех этих молений о подаянии он становился все более и более прозрачным, и как-то раз, в воскресенье, он поднялся над уровнем моря, только никто об этом не узнал. Тут он уложил свои вещи в один мешок, собранные деньги – в другой и распрощался с деревней навсегда.

– Этот запах не появится вновь, – сказал он тем, кто пытался его удержать. – Надо смотреть правде в глаза: люди совершили смертный грех.

Когда сеньор Герберт пробудился, деревня стала такой же, какой была до его приезда. Дожди замесили грязь, которую оставила на улицах толпа, и земля снова сделалась сухой и твердой, как кирпич.

– Долгонько же я спал, – зевнул сеньор Герберт.

– Целый век, – ответил старик Хакоб.

– Я умираю с голоду.